Крайние сообщения

Страницы: [1] 2 3 ... 10
1


Собрание руководящего состава 5-й МРАД и входящих в неё частей по завершении проверки ГИМО 5 июля 1984 г. В первом ряду командир 924-го Гв. МРАП В. Д. Чередниченко, инспектор генерал-лейтенант Д. П. Оськин, командир 5-й МРАД генерал-майор В.Г. Дейнека




Знаменитая лётчица М. Л. Попович с руководящим составом ВВС КСФ и их жёнами 12 апреля 1981 г.
2
Выпуск 1974 г. / Re: Общая выпуска 1974 г.
« Крайний ответ от Алекс53 Сегодня в 11:31 »
3
Выпуск 1986 г. / Re: Общая выпуска 1986 года
« Крайний ответ от Влaдимир Сегодня в 10:59 »

С днем авиации!!!
4
Общая / Re: Метеорология или разведка погоды...
« Крайний ответ от Vlad Сегодня в 10:50 »
Природа "сошла с ума" !
в Ростове цветут каштаны!

[/url]

[/url]
5

В. Ч.: Пошли на снижение? [Беседа происходит в самолёте, летящем по маршруту из Мурманска в Питер]

Г. В.: Нам ещё полчаса до начала снижения, ещё поговорим. Скажите что-нибудь своим однокашникам. Всем тем, кто заканчивал выпускникам _ истребителям Ейского училища.   

В. Ч.: Если бы я знал, что мы встретимся и будем такой разговор вести… У меня же мой выпуск – все ребята сфотографированы в лейтенантской форме. До сих пор лежит. Всё там: Толик Цымбал, Олег Гомза… Потом Гомза Олег, встречаю, значит, он попал в Луостари в транспортную авиацию…

А когда нам передали аэродром, этот аэродром подчинялся Ленинградскому военному округу, он не флотский был. И всё довольствие доставлялось из Ленинграда сюда. 

Г. В.: В Луостари?   

В. Ч.: Нет, сюда, к нам на Высокий. Хозяйственно он был подчинён не флотскому тылу, а тылу ВВС, который находился в Ленинграде. И всё питание – всё оттуда привозили сюда. Потому что сразу они не могли [передать] пока, уже потом передали. Ну, знаете, эта рутина, тем более у них этих воров, о которых говорил Суворов, что если побыл день интендантом, то завтра расстреливать без суда и следствия. И их тоже. [«Всякого интенданта через три года исполнения должности можно расстреливать без суда. Всегда есть за что».]

Смотрю, Гомза Олег – на Ли-2.
- Ты что? Как ты сюда попал?
- А я в Луостари летаю на Ли-2.

Вот они часто возили. Потом он стал летать уже на Ан-«двенадцатом» [Ан-12], перевёлся в Качу. Часто летал на полигон, где космонавты, с Качи летал, там ловил [поисковые работы]. Второй – Иван, забыл, рыжий… Он был у нас зам. ком. взвода. Тот в Сибири где-то тоже на транспортной авиации. Но там больше…

А! Сорокин. Вот тоже. В Лахту прилетаю. Юра Сорокин! Я смотрю, что-то знакомое:
- Ты – Сорокин?
- Да. Сорокин.
- Да мы же с тобой!..
- Да.

Сорокин. А он, оказывается, летает в Лахте, там же специальный полк. У них там были Ил-28. Спецполк. Я на Ту-16 прилетел туда, а чего прилетел, не помню, или их обеспечивать? Потому что там и ракетоносный полк один стоял [574-й МРАП], а второй полк спец. назначения [400-й ОАП СпН]. Кстати, он к нам никакого отношения не имел. Но министрество среднего машиностроения командующего попросили. Всё-таки лётчики, вы возьмите под своё начало. Задачи они выполняли сугубо свои: обеспечение пусков ракет, та подводные лодки же в этом… 

Г. В.: Это четырёхсотый? 

В. Ч.: Четырёхсотый полк. И он там вначале на Ил-«двадцать восьмом» летал, тоже обеспечивали все эти пуски. Я его там встречаю. Говорю: «А я вот на Ту-16». Я уже был командир отряда и что-то я прилетел туда в Лахту. Там много раз садился. Так что вот так мы встретились с Юрой Сорокиным.

А больше так я… Толик Цымбал, помню. Ковязин… Вот я сейчас вспоминаю фамилии. Ковязин маленький был такой, твоего роста, даже меньше. Так он, когда [в самолёт] садился, две подушки подкладывал. А Жирносек был такой, тот здоровый бугай, так что сиденье – в самый низ опускали, и он ещё вот так пригибался. Жирносек.
 
Г. В.: Говорят, на истребители МиГ-15 маленьких старались брать?   

В. Ч.: Ну, так вот же, Жирносек был выше меня, у меня рост тоже, слава Богу. А у него где-то метр восемьдесят.

Г. В.: Как же его такого взяли? 

В. Ч.: Нормально летал. Никаких вопросов. Но он очень хорошо плавал, прекрасно. А пил... Знаешь, как он пил? Он мог вот так взять стакан, графин – вот «так» и, не глотая, выливал. Мы всегда:
- Покажи.
- Ладно, покажу.

Плавал хорошо. Но у нас вообще… В ватерполо мы там играли. У нас специальная подготовка была: бассейн, всё. Пошли, час или два, в бассейн, команда на команду. Ватерполо. Мы там бросаем… Он нырял хорошо. 5 метров, 3 метра и 10 метров вышки, мы прыгали с этих выше.
6

Г. В.: Не учебные вылеты были? Приходилось кого-нибудь реально спасать?   

В. Ч.: Конечно, приходилось. Только не спасли никого. Когда «Комсомолец» затонул возле Медвежки [атомная подводная лодка К-278 «Комсомолец» затонула в результате пожара в районе острова Медвежий]. 

Г. В.: Подводная лодка. 

В. Ч.: Да. Я как раз на КП был, мы туда вначале послали Бе-12, они нашли всё. Лодка ещё была… вот «так» стояла, она ещё не затонула. Потом пошли Ил-«тридцать восьмые» [Ил-38], на Ил-«тридцать восьмых» тоже эти КАСы были. Ходили там. Командующий мне говорит Дейнека [генерал-лейтенант В. Г. Дейнека тогда был командующим ВВС СФ]:
- Давай Бе-12 посадим.
- Товарищ командующий, нам ещё не хватало ещё 6 человек угробить.

Потому что волнение моря там было более 3 баллов. Ну, посадим мы. Я же не знаю, какая там… Мы ничего не поможем и своих угробим там. Он согласился. Тогда Ил-«тридцать восьмые» сбросили КАСы: вот так, вот так… Но там многие [подводники] плавали в воде уже. КАС плавает, а моряк не знает, как его открыть. А там надо было дёрнуть за фал, и лодка раскрывается, плот надувается. Всё надувается – только дёрни, и всё. Они, конечно, потом нашего начальника ПДС обвинили: «Как же ты не научил наших моряков?..» Потом ещё проводили много занятий с моряками, показывали, рассказывали: вот, как надо действовать… Шесть КАСов сбросили, и ни один не смогли использовать. 

Г. В.: Я знаю, что моряки потом обижались, что летать – летали, но не помогли.   

В. Ч.:
Ну, так бросили всё, что могли! Бросили! Но не смогли они открыть КАСы.

Г. В.: Страшно смотреть, когда лодка тонет… 

В. Ч.: Страшно… Страшно… И потом она так, так, так…

Г. В.: То есть, она на Ваших глазах ушла?   

В. Ч.: Да. Снимали всё, видно всё. Боже мой…

Г. В.: Когда снимали, у вас была видеосъёмка или только фото?   

В. Ч.: Не. Фото. Фото всё. А это разведчики. Они всё снимали быстро.

Г. В.: И Вы видели это всё, да?

В. Ч.: Быстро всё. Они быстро прилетали, обрабатывали. Снимки нам сюда сразу. Это чётко.

Г. В.: А Вы сам вылетали на «Комсомолец»? 

В. Ч.: Нет. Мы на КП были. Ну, а чего мы туда полетим?

Г. В.: Вы просто наблюдали, то есть людей посылали?   

В. Ч.: Туда. Да. Решения принимались. И всё.

Г. В.: Туда летали и Бе-12 и Ил-38 вылетали? 

В. Ч.: Да. Да. Да.

Г. В.: Это, конечно, тяжёлая работа и тяжёлый случай. Обидно и досадно, что так…
7
Здоровье / Re: Я и Зелёный Авиационный Змий
« Крайний ответ от Yu507 Сегодня в 10:38 »
Джин с омолаживающим эффектом придумали в Британии

Источник: https://belnaviny.by/society/dzhin-s-omolazhivayushhim-effektom-pridumali-v-britanii.html
© Белнавiны
8
С ДНЁМ ВОЗДУШНОГО ФЛОТА!!!!!!!!!!!!!! %3
9
В. Ч.: Ну, перевернулся он. Я уже не помню. Когда взлетел он, уже автопилот включили, дремлют сидят, уставшие немножко. И, видно, подошёл к впереди идущему и в спутную струю попал впереди идущего самолёта. 
[На самом деле лётчик при включенном автопилоте увеличил скорость на 150 км/час., в то время, как по инструкции допускалось менять скорость не более +/- 20 км/час. При отключении автопилота для перебалансировки самолёт сразу вышел на большой угол атаки (задрал нос) с дальнейшим сваливанием на крыло.]

Г. В.: И его бортануло? 

В. Ч.: Там корёжит самолёт так, что, не дай Боже, в эту струю попадёшь. На заправке, если, не дай Бог, влево – в эту струю попадёшь, тебя переворачивает моментально. И его перевернуло там. Я говорю: «Ну, сам бы доложил». Нет! Молчал же, всё нормально. Это же как раз перед ГИМО. Должна ГИМО приехать, а меня надо снимать с должности.

Но он и следующее выдаёт. Мы на полевой аэродром перебазировались уже [на Умбу]. На разведку погоды – Александров. Он, по-моему, зам. комэски был, потому что его потом до командира отряда или до рядового лётчика сняли. У нас на разведку положено летать так, что эти «штаны», балки с крыльев, снимались. Потому что, когда заходишь на посадку, и они висят, более 25 градусов закрылки не выпускать. Там микровыключатели стоят, что больше не выпустишь. Только 25. А когда гладкое крыло – 35 градусов закрылки выпускаются. И всегда на разведку погоды, на облёт РТС должен самолёт с гладким крылом лететь, как положено.
 
А этот дурак, ему жалко стало техников, потому что после этого самолёт должен идти на полигон, на бомбометание. Их опять надо вешать. И он полетел с балками. Садится. Полоса мокрая. И он выкатывается.
- Ты почему парашют тормозной не выпустил?
- Товарищ командир… товарищ командир… Полоса влажная была.

Но хорошо, он по курсу выкатился, не в сторону. Там же такие стоянки, что не дай Бог. И самолётов было мало. А так он по курсу. Там же полоса, по-моему, 2500. И где-то на пол километра он туда выкатился.
 
[В действительности он пытался срулить с полосы, но не вписался в разворот и чудом не врезался в стоянку самолётов 3-й АЭ. По воспоминаниям лётчиков, полёты с не снятыми крыльевыми подвесками были обычным делом. А вот покрытие ВПП на Умбе при увлажнении обладало необычно высоким эффектом скольжения.]       

Г. В.: Ничего не сломал?   

В. Ч.: Ничего не сломал.   

Г. В.: Парашюты не всегда выпускали, а только при необходимости? 

В. Ч.:  По решению командира. Мы всегда техников жалели. Им их собирать потом, в контейнер засовывать, работы им много. Ну, а так: выпускай, тебе слова никто не скажет. Решил выпустить – и всё. А лётчики же, они такие: если ты выпустил парашют, значит, ты – слабак.
[В инструкции экипажу имелись до 10 пунктов, описывающих условия, при которых выпуск парашюта обязателен.]

Г. В.: С одной стороны… Но это не правильно.   

В. Ч.: Ну, не знаю. Но я их всегда учил: сел, держи вот так самолёт, держи, сколько можно, угол. Он же тормозится… Вот, как эти здесь спойлеры… А ты держи, пока он сам, самолёт, не опустит переднее колёсико, потом подтормаживай. На снегу, на скользкой полосе он отлично тормозится, вот так ты идёшь, ногами только регулируй.

Г. В.: На задних «ногах» бежит, пока сам на переднюю не встанет.     

В. Ч.: Ну, подтормаживаешь там, правой, левой, чтобы он никуда не уходил. А у нас по инструкции, я не знаю, кто писал: приземлился, переднее колесо опустил и зажал тормоза.   

Г. В.: Вот некоторые и рвали покрышки.   

В. Ч.: Вот, по инструкции летали. А ещё если сел немножко… А колёса же сразу чиркают хорошо, чёрный дым идёт. У нас же не было раскрутки. Сейчас делают так, что колесо перед посадкой раскручивается. Уже садишься – оно крутится. А у нас тележка [шасси]: раз, два, три, четыре, раз, два, три, четыре  –  по 4 колеса таких здоровых, мощных.   

Г. В.: Колёса-то эти… Наверно, часто покрышки меняли?   

В. Ч.: Ну-у-у-у, меняли. У нас там, по-моему, до четвёртого корда, или до какого-то корда стёрто, уже надо менять. Там, по-моему, 12 кордов этих было. 
[На колёсах Ту-16 допускался износ не более 2 кордов – на передней стойке и не более 4 кордов – на основных.]

Г. В.: Лётчиков, которые часто рвали, «покрышкиными» называли.   

В. Ч.: Да не. У нас часто так не рвали, чтобы рвали. Редко так. Особенно, когда дождь пройдёт. Зимой-то как летаем. Полосу же плавят: полосу прометут, потом плавилки выходят, прогрели полосу. Но там где-то ледок останется. Попадёт [колесо] на это «блюдце», раз, а потом на бетон, и счесало сразу. Может одно колесо лопнуть. У нас автомат растормаживания специальный есть. Если это попало, он должен сразу моментально растормозить. То есть колесо не должно быть заторможенное. Но, бывает, он откажет, автомат растормаживания. Всякие моменты бывали.       

Г. В.: Оленья – хороший аэродром с большой широкой полосой. А приходилось садиться на аэродромы с короткой полосой?

В. Ч.: Ну, вот же я в Подужемье летал, там полоса 2500х45 метров.

Г. В.: Узкая.   

В. Ч.: Для истребителей достаточная, а у меня даже крылья за края полосы выходят. И рулёжки такие небольшие. Длина у них [аэродромы истребителей] в основном 2500.

Г. В.: Длина позволяет, просто она узкая.

В. Ч.: А у нас-то, и в Североморске «Первом» - 3000, и Североморске «Третьем» - 3000 [2500 м], а у нас [в Оленьей] – 3500 полоса. У нас вообще – полоса!

Г. В.: Шикарная! 

В. Ч.: В Лахте тоже была 2500, потом достроили до 3 км сделали. Но нам и 2500 хватает. С «Первого» же мы летали всё время, но там 2500х60. Всё время летали.

Г. В.: Она шире.   

В. Ч.: 60 метров. А у нас 80 метров [в Оленьей].

Г. В.: А Североморск-3?   

В. Ч.: Я, когда стал начальником боевой подготовки, то в «Первом» полетаю, то в «Третьем» полетаю, то в Лахту полечу, с ними полетаю обязательно. Как-то в Лахту прилетел туда на полёты, ну, и полетели мы на маршрут, не важно. Слышу, в воздухе…

А! Я же с оперативным связался, он мне докладывает: такой-то позывной… Корабли вышли в море, там Ка-«двадцать пятые» [вертолёты Ка-25] летают. У них задача: на ходу садиться и на стопе садиться. Ночью эсминцы и БПК, там площадочка сзади такая небольшая, корабль идёт, а он [вертолёт] садится и взлетает. И один взлетает, цепляет за надстройки, падает… и всё.

Мне передают. Я бегом на посадку, на транспортный самолёт свой, и туда. Искали, искали… Потом нашли, правда, уже рачками всё съедено. Но они в гидрокостюмах летали. Взлетел, не удержал, зацепил винтами, в воду и упал. И упал…   

Г. В.: Приходилось летать на самолётах, которые «Фрегаты» сбрасывали, эти спасательные средства? На Севере был отряд с «Фрегатами».   

В. Ч.: Я сам был спасателем. Но у нас… не, по-моему, у нас лодки не было. Это у разведчиков была. А у меня КАСы висели, шесть КАСов [контейнер авиационный спасательный]. Это такой длинный, круглый... Там в одном – обмундирование, в одном – питание, в одном – плот, лодки ЛАС-«пятые». Всё, всё, всё там есть.

Я неделю сижу, боевое дежурство. Потом у меня было 30 минут, если что-то случилось, я через 30 минут должен был взлететь, в район заданный прийти, найти их и бросить туда КАСы.
10


Личный состав полка построился для участия в Ленинском субботнике, гарнизон Высокий, начало 1980-х гг.



Страницы: [1] 2 3 ... 10

Статистика посещений Карты посещений сайта