Автор Тема: Белое движение России  (Прочитано 79726 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #240 : 06 Сентябрь 2010, 17:06 »
Бог сильно помог.

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #241 : 06 Сентябрь 2010, 17:23 »
Не помню кто, жаловался, что не может мне написать в личку. Дал мыло. Писем нет. Еще раз напоминаю мыло shitandass@mail.com
Оставляю за собой право публиковать наиболее колоритные послания.

Оффлайн Maestro

  • За высоту и красоту надо платить...
  • Ветеран форума
  • *****
  • Сообщений: 6917
  • Предупреждения 1
  • Пол: Мужской
    • E-mail
  • Год выпуска: 1986
Re: Белое движение России
« Ответ #242 : 06 Сентябрь 2010, 18:31 »
...Маэстро пишет дифирамбы Колчаку, но когда я задаю конкретные вопросыОтвета нет. Почему? Нечего сказать, так надо поливать, мол иди отселева?
          Красному
          Читай и вали
http://www.erlib.com/Иван_Плотников/Александр_Васильевич_Колчак._Жизнь_и_деятельность/1/
          Или я должен ещё притащить в студию участников этих сражений со стенограммами выступлений перед КПСС?
Если выйдешь через эту дверь, то у тебя и воспоминаний не останется...

Оффлайн Влaдимир

  • Ветеран форума
  • *****
  • Сообщений: 5962
  • Предупреждения 0
  • Пол: Мужской
    • Сайт выпускников ЕВВАУЛ
    • E-mail
  • Год выпуска: 1986
  • Скайп: vladbw
Re: Белое движение России
« Ответ #243 : 06 Сентябрь 2010, 21:31 »
Не помню кто, жаловался, что не может мне написать в личку. Дал мыло. Писем нет. Еще раз напоминаю мыло shitandass@mail.com
Оставляю за собой право публиковать наиболее колоритные послания.

оставляйте свой Е-маил при отправке сообщений (в соответствующем поле) может кто и напишет
 
 

Оффлайн Влaдимир

  • Ветеран форума
  • *****
  • Сообщений: 5962
  • Предупреждения 0
  • Пол: Мужской
    • Сайт выпускников ЕВВАУЛ
    • E-mail
  • Год выпуска: 1986
  • Скайп: vladbw
Re: Белое движение России
« Ответ #244 : 06 Сентябрь 2010, 21:35 »
          Красному
          Читай и вали
http://www.erlib.com/Иван_Плотников/Александр_Васильевич_Колчак._Жизнь_и_деятельность/1/
          Или я должен ещё притащить в студию участников этих сражений со стенограммами выступлений перед КПСС?

ты как-то просил соблюдать корректность.
а этот тон твоего сообщения называется провокацией.
если в ответ получишь порцию негатива - сам виноват.

Нефедов

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #245 : 06 Сентябрь 2010, 22:45 »
Володя, полностью солидарен с Вами.
Маэстро (которому я симпатизирую за его бойцовский характер) игнорирует советы Слая. И зря. Но это его личное дело, может быть, он  прав. И опять вспоминаю Георгия - "Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед" (если не точно, он поправит). Очень актуально для нашего поколения и участников форума.
Маэстро, шли его (цвета пионерского галстука) на ..., крути, брат, шарманку, как поет эпатажный Сергей Шн.! %4. Есть много тем и инфы помимо споров с персонажем из "Маугли".

Нефедов

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #246 : 06 Сентябрь 2010, 23:43 »
Франко учел и уроки наемничества в гражданской войне России. Китайцы, латыши, чехи и пр. иноземцы не щадили мирное население и создавали недобрую славу военным формированиям, в которые они входили. До сих пор население Украины вспоминает нечеловеческие зверства китайцев из войск Ионы Якира. У Франко жестокостью в отношении к пленным испанцам и населению, поддержавшему Республику, отличались марокканцы.
Из книги «Гражданская война в Испании! С.Ю. Данилов, 2004 г.:стр.204-205
« Националисты шаг за шагом «испанизировали» армию: численность марокканских войск  и их роль в сражениях неуклонно снижалось. К 1938 году на фронте и в тылу оставалось менее 40 000 арабских кавалеристов — менее десятой части армии. Состав итальянского корпуса был с согласия дуче наполовину разбавлен солдатами-испанцами.
(Заметим, что политика «испанизации» армии не мешала каудильо взять на службу наших белых эмигрантов. Им сразу разрешили вступить в Иностранный легион, причем не на общих основаниях,
со званием не выше унтер-офицера, а на льготных условиях — в лейтенантских званиях. При всем своем хваленом испанском великодержавии, националисты уважили также просьбу белогвардейцев о русскоязычных пропагандистских передачах, которые вскоре зазвучали из Саламанки и Хаки).».

Воробей

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #247 : 07 Сентябрь 2010, 03:20 »
Думаю на  E-mail  типа ГОВНО И ЖОПА СОБАКА МАИЛ ДАТ КАМ  вменяемый человек  не напишет.....LOL...... %56 %56 %56 WTF is going on?

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #248 : 07 Сентябрь 2010, 09:46 »

ты как-то просил соблюдать корректность.
а этот тон твоего сообщения называется провокацией.
если в ответ получишь порцию негатива - сам виноват.
А зачем негатив? лучше ответ позже, чем никогда. Почитаем источник, откуда маэстро черпает сведения о Колчаке. Сделаем выводы, вот и все.
Воробей, вы в точку. Но ведь хотелось кому-то написать, нельзя мешать души чудесным порывам. Тем более, что писали бы Александру Колчаку. На него зарегистрирован почтовый ящик.
Что касается пионероненавистника, напоминаю, что у многих остались самые светлые воспоминания о днях, проведенных в пионерских лагерях, которых сейчас нет.

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #249 : 07 Сентябрь 2010, 09:51 »
Труд Плотникова есть и на милитерре. Кому хочется почитать, пожалуйста http://militera.lib.ru/bio/plotnikov/index.html

Оффлайн Maestro

  • За высоту и красоту надо платить...
  • Ветеран форума
  • *****
  • Сообщений: 6917
  • Предупреждения 1
  • Пол: Мужской
    • E-mail
  • Год выпуска: 1986
Re: Белое движение России
« Ответ #250 : 07 Сентябрь 2010, 12:35 »
     Лет 6 назад нашёл в интернете замечательную статью о Колчаке - наиболее яркой, на мой взгляд, фигуре белого движения. Третий день ищу, но снова на неё выйти не удаётся. Автора тоже, к сожалению, не помню, но не Плотников точно. Довольно обширная, где-то свыше 100 страниц в масштабе Word. В ней даётся ссылка на более чем 20 источников. Короче, труд приличный. Там его жизнь разбита на основные периоды - детство, учёба, исследования, путешествия, революция, война, плен, его дневник, в котором он много размышляет о стране, себе и т.д. Если кто найдёт и даст ссылку, буду признателен.
Если выйдешь через эту дверь, то у тебя и воспоминаний не останется...

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #251 : 07 Сентябрь 2010, 14:56 »
Ссылку вряд ли. Поищи через яндекс по названиям, которые есть в нижеприведенной статье. Ищите и обрящете, толцыте и откроется вам...
Жизнь и деятельность А. В. Колчака в исторической литературе



Прежде, чем приступить непосредственно к биографическому очерку о А. В. Колчаке, хотелось бы сделать хотя бы краткий обзор исторических произведений, опубликованных источников, с которыми читатели могут познакомиться, и сами выработать свою точку зрения в отношении героя этой книги.

Имя А. В. Колчака за десятилетия многотысячным эхом отозвалось в научной и художественной литературе, публицистике. Практически невозможно встретить работу, посвященную истории гражданской войны в России, тем более — в Сибири, в которой бы не говорилось о Колчаке. Но, как мы уже отмечали, в советской литературе о нем всегда было принято говорить в негативном плане, в продолжение нормативной коммунистической легенды о «кровавом Колчаке», «закоренелом монархисте» и т. д. Это одно. Другое обстоятельство сводится к тому, что советские авторы, говоря о Колчаке, редко выходили за рамки лишь оценок его деятельности; сам он как историческая личность внимания не привлекал. До настоящего времени в стране не создано еще научной монографии о всей его жизни и деятельности, хотя и появились научно-популярные работы. (При жизни А. В. Колчака появилось лишь несколько малостраничных брошюр: Ауслендер С. А. Адмирал Колчак. (Омск. 1919); Б. И. Ч. Адмирал Колчак. Ростов-на-Дону. 1919; Ольгин И. Верховный правитель России А. В. Колчак. (Харьков). 1919.) Собственно, прежде издание такой биографической работы, хотя бы отчасти объективной, было немыслимо. Такую попытку сочли бы антисоветской вылазкой в науке. Иные возможности были в зарубежье, у иностранных авторов и эмигрировавших из России наших соотечественников. Там появлялись книги и другие труды, посвященные А. В. Колчаку. Но, во-первых, они до последнего времени русскому читателю были недоступны, лишь немногие из них представлены в библиотеках, в незакрытых фондах; во-вторых, и там, за границей, таких работ было сравнительно немного. Известно, что научной биографии Колчака не создано также и за рубежом. Остается надеяться: в изменившихся условиях, при объективном подходе к нашему прошлому, о деятельности А. В. Колчака в период гражданской войны и в более ранние периоды будет создана обширная литература, появятся биографические труды. Некоторые признаки продвижения к такому этапу нашей историографии появляются.

Уже сейчас читатель имеет возможность познакомиться с жизнью и деятельностью А. В. Колчака, особенно в связи с переводом в общие фонды зарубежных изданий, включая белоэмигрантские. Обратим внимание читателя на те научно-исследовательские, популярные и мемуарные издания, которые полностью или в значительной мере посвящены А. В. Колчаку. Во второй половине 20-х — начале 30-х годов вышло две такие работы о Колчаке. Это брошюра А. П. Платонова «Черноморский флот в революции 1917 г. и адмирал Колчак» (Л.. 1925.) и специальная монография С. П. Мелъгунова «Трагедия адмирала Колчака» (Белград, 1930, т. 1; 1931, т. 2; т. 3.).

Несмотря на то, что Платонов, сам служивший в составе Черноморского флота, участник революции, противник Колчака, старается принизить его роль, как командующего, все же он приводит ценные, объективные, порой нигде не встречающиеся данные. Они позволяют полнее и конкретнее представить роль Колчака в качестве командующего Черноморским флотом, его решительную борьбу за сохранение боеспособности кораблей, против большевизма и анархии. Трехтомная же монография виднейшего русского историка Мельгунова до сих пор остается крупнейшим исследованием о Колчаке, как Верховном правителе России, политическом, военном деятеле и личности. На мой взгляд, основные оценки успехов и неудач Колчака Мельгуновым даны правильно. Мельгунов расходится с теми, кто с приходом к власти Колчака его восхвалял, а после поражений сплошь да рядом огульно хулил, даже не пытаясь объективно проанализировать его деятельность. Труд этого историка не потерял своего значения и сегодня.

Другие материалы и оценки мы находим в монографии виднейшего российского историка и политического деятеля П. Н. Милюкова «Россия на перепутье»{23}. Следует назвать и особо выделить первую, и в сущности, до настоящего времени единственную биографическую работу, книгу М. И. Смирнова «Адмирал Александр Васильевич Колчак»{24}. Она носит преимущественно мемуарный и лишь отчасти исследовательский характер, т. е. не вполне вписывается в историографию. Смирнов учился в том же Морском кадетском корпусе, что и Колчак, лишь несколькими классами младше, знал его в молодости, а потом на протяжении многих лет служил вместе с ним на Балтийском и Черноморском флотах. С лета 1917 г. Смирнов был в составе российской правительственной военно-морской миссии, возглавляемой Колчаком и посланной в США, входил в качестве морского министра в колчаковское Всероссийское правительство, был личным другом адмирала. Очевидно, в силу последнего обстоятельства контр-адмирал М. И. Смирнов выступает с позиций апологетики. Он не нашел нужным объективно оценить деятельность, политику А. В. Колчака как Верховного правителя.

Дооктябрьскому периоду военной деятельности Колчака немало работ посвятили другие его сподвижники и бывшие моряки, оказавшиеся в вынужденной эмиграции{25} Ценный вклад в историческую науку внесен сыном адмирала — Р. А. Колчаком. Он на протяжении ряда лет, в условиях зарубежья, когда в огне гражданской войны были безвозвратно утрачены семейные архивы Колчаков, создал труд об их родословной{26}. Знакомство с публикацией Ростислава Колчака позволяет проследить связь старшей ветви Колчаков в нескольких поколениях с военным флотом, их большие заслуги перед Российской империей и ее народами.

Некоторые этапы жизни и деятельности А. В. Колчака — гидрографические, полярные исследования, участие в русско-японской войне, в восстановлении и реформировании русского флота, событиях 1917 года — хорошо прослеживаются по его собственным произведениям{27}. Речь идет об отчетах о деятельности во время полярных экспедиций в начале 900-х годов, научных трудах, дневнике, который Колчак непродолжительное время вел в Порт-Артуре во время сражений за крепость в декабре 1904 г., одном из докладов перед черноморскими моряками и рабочими весной 1917 г., а также о единственной автобиографии, многочисленных документах, особенно широко отразивших его заключительный этап жизни и деятельности.

В последние полтора десятилетия, на рубеже Перестройки, в ходе нее и особенно в последние годы в советской (затем российской) и зарубежной историографии по нарастающей формируется раздел литературы о А. В. Колчаке. Следует указать на монографию Г. 3. Иоффе «Колчаковская авантюра и ее крах»{28}. Хотя автор и отдает дань традиционным советским оценкам, характеризует Колчака и его дело в целом отрицательно, он все же прослеживает его поступки и действия перед занятием поста Верховного правителя и после того, и в значительной мере, отводит бытующую версию о полной зависимости этого деятеля от правительств западных стран. Свежестью и достоверностью повеяло от многочисленных публикаций о Колчаке последних лет. Большим явлением стали книги В. Краснова «Огонь и пепел» и К. А. Богданова «Адмирал Колчак»{29}. В них в научно-публицистическом плане также освещается заключительный этап деятельности Колчака, но уделяется внимание и ранним этапам его жизни. Некоторые данные, извлеченные из архивных фондов, являются неизвестными прежде читателю. Отдается дань его талантам как военного моряка и полярного исследователя. Вместе с тем, наблюдается заметное следование советской историографической традиции возложения равной, а то и большей вины за гражданскую войну, ее жестокий характер на белое движение, его вождей, лично Колчака, нежели на большевиков. Невозможно согласиться с утверждением В. Краснова, будто Колчак был реакционером и с «фанатичным упорством, силой стремился вернуть старое»{30}, тогда как ему были присущи либерализм и он добивался, прежде всего, возвращения попранных большевиками февральских революционных завоеваний. Встречаются фактические ошибки и неточности. В частности, не изжиты еще представления, будто вопрос об убийстве Колчака был решен сибирскими коммунистами, а не их кремлевским вождем. Следует отметить публикации Ю. П. Власова, посвященные Октябрьскому перевороту и гражданской войне{31}. Значительная роль отводится А. В. Колчаку в российских событиях 17 года А. И. Солженицыным в «Красном колесе»{32}.

В биографическом плане жизнь и деятельность А. В. Колчака с акцентами на те или иные их этапы освещена в брошюрах, журнальных и газетных публикациях С. В. Дрокова, В. Кара-Мурза и А. Полонского, Е. Леонтьева, В. И. Пестерева, А. Смирнова, Н. Черкасова{33}. Немало публикаций полностью или преимущественно посвящено отдельным этапам жизни Колчака, в том числе его участию в полярных исследованиях{34}, военных действиях{35}, деятельности в связи с поездкой за рубеж во главе военной миссии{36}, в период революции и гражданской войны{37}, как «Верховного правителя России»{38}, его последним дням и гибели{39}. Ряд публикаций о А. В. Колчаке сделан и автором данной работы.{40}

Для научных статей и очерков, в основном публицистических, характерны попытки осветить те стороны биографии адмирала, которые широкому читателю вообще не были известны или малоизвестны. Как и у авторов книг, заметна тенденция переосмысления его исторической роли, выделения положительных сторон, а подчас даже идеализации личности. Много внимания уделено дореволюционной службе Колчака, науке, Отечеству, военным подвигам, в частности, в бытность его командующим Черноморским флотом, попыткам сохранить его боеспособность после Февральской революции. И, конечно же, рассматриваются различные аспекты действий Колчака в роли Верховного правителя России, а также обстоятельств безвременной гибели. Отдельные же авторы по-прежнему следуют в фарватере старых представлений о деятельности Колчака и ее оценках. Такова, например, упомянутая публикация В. Козлова. Прямо-таки злобный характер носит статья В. Степанова, в которой убийство группы партийно-политических деятелей Сибири в январе 1920 г. на озере Байкал приписывается А. В. Колчаку, а не атаману Г. М. Семенову, его распоряжениям и людям, хотя факт этот исследователями давно установлен.

Одним словом, публикации о Колчаке разнообразны по жанру, содержанию и идейнополитической направленности и, в конечном итоге, в большинстве своем служат делу установления и освещения исторических фактов, многие из которых легли на страницы печати впервые. Автор дает почти полный их свод и возможность читателю познакомиться с жизнью и деятельностью А. В. Колчака по отдельным из них или всем вместе. Отведенные объемы данной работы заставляют ограничиться лишь кратким историографическим очерком.

Значителен круг источников, позволяющих изучать жизнь и деятельность А. В. Колчака. Часть из них содержится в публикациях различных авторов, в том числе, последнего периода. Важнейшим из документов являются протоколы допроса А. В. Колчака Чрезвычайной следственной комиссией 21 января — 6 февраля 1920 г. Впервые они увидели свет в 1923 г в 10-м томе «Архива русской революции» в Берлине. Ныне репринтным путем это издание воспроизведено в нашей стране{41}. В связи с тем, что копии протоколов добывались нелегальным путем, в текст вкрались некоторые фактические ошибки и неточности. Тем не менее, значение этого опубликования очень велико. Оно, очевидно, подтолкнуло советские органы на разрешение подготовки собственного издания протоколов. Это было осуществлено в 1925 году.{42}

Недостатки, ошибки первой (зарубежной) публикации в этом издании указаны и исправлены. В дальнейшем протоколы неоднократно перепечатывались. В несколько сокращенном виде они вновь появились спустя 35 лет{43}, а в последние годы трижды полностью в книгах ряда авторов{44}. А. В. Колчак с момента ареста определенно предчувствовал, что будет казнен, и показания на допросах старался дать как можно более подробные. Он привел основные биографические сведения, много внимания уделил участию в полярных экспедициях, реформированию управления военно-морским флотом России, командной работе на Балтийском и Черноморском флотах, своей деятельности в дни революции 1917 г., зарубежной поездке, встречам с русскими и зарубежными дипломатами, участию в гражданской войне. Сопоставление с выявленными документами свидетельствует, что Колчак был достаточно откровенен и объективен. Он явно стремился в предоставившейся форме зафиксировать важнейшие события не только в жизни собственной, но и в истории своей Родины, дать им оценки. И мы должны быть благодарны этому мужественному человеку, умевшему смотреть смерти в лицо и не терять перед ее угрозой головы и ясного сознания. К сожалению, последовательное изложение Колчаком событий было прервано на моменте провозглашения его Верховным правителем, Положительно оценивая факты нового опубликования протоколов допроса, даже не говоря о фальсификации и искажениях, отметим и такой их недостаток. Он заключается в том, что составителями буквально копируются комментарии и примечания давнего издания (1925 года) с их предвзятостью, с многочисленными ошибками и неточностями фактического характера.

Хотелось бы высказать и иное замечание. Составитель сборника «Колчак Александр Васильевич — последние дни жизни» Г. В. Егоров подчеркивает, что «предлагаемая книга материалов — из личного архива составителя», что она «первая, пожалуй, попытка за годы существования нашего государства воссоздать наиболее достоверный политический и человеческий портрет «Верховного правителя России» (с. 2). На самом же деле почти весь объем книги занимают протоколы допроса Колчака, отрывки из книги воспоминаний Г. К. Гинса, воспоминания И. Н. Бурсака, которые, как и протоколы, неоднократно публиковались, и устаревшая, тенденциозная биографическая справка о Колчаке повторяет статью из Большой Советской энциклопедии.

О политике и практических действиях Верховного правителя А. В. Колчака и его правительства, военного командования позволяют судить документы. Их издано очень много. Но данных о самом Колчаке в них мало. Несколько больше таких данных содержалось в ранних изданиях сборников документов и материалов{45}. Но появились и новые публикации документов{46}. Во всех этих изданиях, в том числе, в первом из указанных, составленном членом Директории, действия правительства Колчака оцениваются отрицательно. Такая же тенденция заметна и в самом подборе документов. Такую односторонность удастся преодолеть лишь со временем, что, в частности, предпринимается и в данной книге. Нужно сказать о том, что в последнее время на страницах нашей печати впервые появились копии документов, свидетельствующих, что главным вершителем расстрела Колчака, как и членов царской семьи, множества других людей, был глава Советского правительства и РКП(б) В. И. Ленин. Об этом прежде всего свидетельствует его распоряжение заместителю председателя РВС республики Э. М. Склянскому{47}. Нами этот документ воспроизведен более точно и указано на факт его наличия в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории{48}.

Очень широк теперь круг такого вида источников, как воспоминания. В основном это воспоминания участников белого движения. Да это и не удивительно. Из числа большевиков Колчака лично почти никто не знал. То, что выходило из-под их пера, носило сугубо отрицательный оценочный характер. Можно назвать некоторые работы В. И. Ленина, в которых дается оценка политики А. В. Колчака. Это — «Все на борьбу с Деникиным!» и «Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком»{49}, Оценки других современников Колчака из большевистско-советского лагеря в общем совпадают с ленинскими.

До нас дошла значительная мемуарная литература из, так сказать, промежуточного лагеря, в частности, из левого крыла антибольшевистского движения{50}. В них мы черпаем данные о негативной реакции этих сил на установление 18 ноября 1918 г. в Омске власти Колчака. В какой-то мере к ним примыкают воспоминания предшественника А. В. Колчака по верховному командованию В. Г. Болдырева{51}. Интерес представляют строки воспоминаний о совместной работе с Колчаком весной и летом 1917 г. в Севастополе А. И. Верховского, позднее военного министра Временного правительства{52}. Потом Верховский перешел к красным. Чувствуется, что этот уход автора воспоминаний в другой лагерь повлиял и на его противоречивую оценку деятельности Колчака в 1917 году. На книге воспоминаний сказалась и рука цензуры. Особое место занимают воспоминания Н. В. Савича, работавшего совместно с Колчаком в предвоенный период в Государственной думе, в ее военном комитете{53}.

Неоценимое значение имеют воспоминания людей из окружения Колчака или лиц, часто общавшихся с ним, — А. П. Будберга, Г. К. Гинса, М. И. Занкевича, М. А. Иностранцева, В. В. Князева, К. В. Сахарова, И. И. Серебренникова, Д. В. Филатьева, Е. Шильдкнехта{54}. Сходные по характеру, эти публикации все же во многих отношениях разнятся. Некоторые отчасти носят дневниковый характер, поэтому более точны в передаче событий, их датировании. Другие содержат ценные документы. Не равнозначны они по степени объективности. Наибольшее доверие вызывают воспоминания Будберга, Гинса, Занкевича. Хотя и им присущ субъективизм. Будберг стремился как можно конкретнее оценивать людей, в том числе и Колчака, но на страницы его дневника проникало критиканство, ибо он почти все видел в мрачном свете, склонен был к пессимистическим оценкам. Гинс, пожалуй, заметно оттенял, несколько выпячивал свою личную роль в решении государственных вопросов. Занкевич — главное военное лицо при Верховном правителе на последнем этапе, — похоже, сгладил свою роль в том, что отход Колчака в Монголию, его спасение не были обеспечены. Наибольшее неприятие в воспоминаниях Сахарова вызывает его настойчивое утверждение, что Колчак определенно был привержен монархизму, а это явно не соответствует действительности. Генерал-лейтенант Сахаров, назначенный Колчаком на пост командующего Западной армией (а затем и фронтом), допустил вместе с генералом Д. А. Лебедевым непростительные ошибки в планировании и проведении ряда операций, в частности Челябинской. В своих воспоминаниях он явно фальсифицирует многие военные события. И, тем не менее, воспоминания данной группы авторов имеют непреходящее значение. Без них мы мало что знали бы о повседневной жизни и деятельности Колчака, его официальных и неофициальных встречах, разработке вопросов, принятии документов, руководстве рядом высших учреждений и ставкой. Ценность этих воспоминаний заключается в том, что будучи в целом лично благожелательно настроенными к Верховному правителю, их авторы попытались отразить его деятельность всесторонне, оттеняя сильные и слабые стороны.

Надо особо выделить грандиозные «Очерки русской смуты» А. И. Деникина, в которых немалое место отведено взаимоотношениям и взаимодействию правительства юга России с правительством А. В. Колчака, содержатся данные об обстоятельствах признания Верховного правителя как главы Российского государства, всего белого движения. По тем или иным обстоятельствам полезно обращение читателя и к некоторым другим мемуарам, в частности Л. А. Кроля, описывавшего выступления и действия А. В. Колчака в поездках по Уралу, Г. М. Семенова, затрагивавшего вопрос о своих взаимоотношениях с адмиралом{55}. О большом внимании А. В. Колчака к расследованию обстоятельств убийства большевиками царской семьи можно узнать из воспоминаний М. К. Дитерихса и Н. А. Соколова{56}. И, наконец, мемуары А. В. Книпер (в то время — Тимиревой), близкого друга А. В. Колчака, передавшей свои впечатления о нем, как человеке, его поведении в кругу знакомых, в общении с нею, о его мужестве в последние дни и часы жизни{57}. Эти воспоминания полностью еще не опубликованы.

Оставили потомству мемуары и некоторые из руководителей миссий и войск интервентов в Сибири. Постоянно общались с А. В. Колчаком и много писали о нем французский генерал, главнокомандующий союзными войсками в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке М. Жанен, американский генерал В. Гревс и английский полковник, потом генерал Д. Уорд{58}.

Наиболее подробно из этих трех авторов о Колчаке пишет Дж. Уорд. Его оценка деятельности и личных качеств Колчака в целом высокая. Иным предстает Колчак в дневниковых или более поздних записях М. Жанена. То и другое мнения в значительной степени зависели от характера деловых отношений авторов с Колчаком. В частности., отношения Колчака с Жаненом ухудшались по мере того, как осложнялись отношения с чехословаками, находившимися на попечении французского генерала.

Наконец, еще об одной группе воспоминаний. Это записки тех, кто арестовывал, содержал в тюрьме, допрашивал, а затем, по указанию сверху, расстреливал А. В. Колчака: И. Н. Бурсака, В. И. Ишаева, А. Г. Нестерова, И. М. Новокшонова, С. Г. Чудновского и А. А. Ширямова{59}. Участие в аресте и расстреле А. В. Колчака и главы его правительства В. Н. Пепеляева считалось в свое время делом большой революционной чести, заслугой перед пролетариатом. Поэтому участники этих акций охотно, а некоторые многократно публиковались в печати, подробно, подчас со смакованием, освещая последние минуты Колчака. Сами по себе эти воспоминания ценны. В них правильно показывается время и место казни. Внимание читателя хотелось бы лишь обратить на то, что некоторые участники и руководители расстрела, в частности Бурсак, утверждают, будто В. И. Ленин не только не причастен к расстрелу А. В. Колчака, а даже запретил это делать и требовал обязательной доставки его в Москву для предания суду. Эта версия проистекала от И. Н. Смирнова, который умышленно распространял утверждение, будто от Ленина еще в Красноярске было получено распоряжение, «в котором он решительно приказывал Колчака не расстреливать», а предать суду. В связи с этим назовем читателю и этот источник — воспоминания Смирнова{60}. Он знал всю подноготную дела, сам дал указание о расстреле, руководствуясь распоряжением Ленина, а потом стремился скрыть это. В большевистских верхах так было принято...

Оффлайн Слай

  • Spe Fretus
  • Ветеран форума
  • *****
  • Сообщений: 2983
  • Предупреждения 0
  • Пол: Мужской
  • Fuimus
Re: Белое движение России
« Ответ #252 : 07 Сентябрь 2010, 16:20 »
 Maestro - лави... http://www.hrono.ru/biograf/bio_k/kolchak.php
 вся лит-ра внизу ссылки...  %56

    А приговора никакого не было. Только записка в реввоенсовет 5-й армии: "Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступили так под влиянием... опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Ленин". Записка выпускника юридического факультета Петербургского университета, адвоката, пусть и несостоявшегося. Колчак, юридического образования не имевший, писал в 1919-м: "У меня полнота власти, я фактически могу расстрелять преступников, но я отдаю их под суд, и дела затягиваются".   

Нефёдову:

 Почему с каудильо Франко не поступили в своей стране также как поступили в Италии с дуче Муссолини?!
 ... И ведь после войны не выдали Сталину... и "торпеды" не посылались на его ликвидацию, как на Троцкого...
 А ведь помощь вермахту он оказал немалую...

 Белогвардейцы и не только в Испании на стороне Франко... http://www.hrono.ru/biograf/bio_i/ispania_ru.html

 

 

красный

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #253 : 07 Сентябрь 2010, 17:17 »
Все монографии, в том числе и Плотникова, грешат ничем неподкрепленными оценками и пишутся, обычно для того, чтобы набрать публикации, требуемые для защиты диссертации. Поэтому я обратился к первоисточнику - протоколам допросов Колчака.
Вопросы ему задавались очень корректные, без попыток загнать в угол. Необходимо помнить, что отвечал не просто человек, а подсудимый, в чем-то обвиняемый. в чем, мы не знаем, т.к. уголовного дела не видели. Любой подсудимый избирает тактику своей защиты. Тактика Колчака была такой - на вопросы отвечать рассказами о событиях, в которых подавляющую часть занимают действия третьих лиц. О себе - минимум миниморум. Но и из этого минимума можно сделать вывод, что Колчак был типичным представителем военного сословия, традиционного и иногда демонстративно не интересующегося политикой. Его задача - война до победного конца, невзирая ни на что.
По поводу сказок, что Колчака расстреляли большевики. Алексеев, задававший вопросы, упорно называет Октябрьскую революцию переворотом. Значит он явно не большевик. Далее - "патриот" Колчак самоустраняется от командования Черноморским флотом, приказав принять командование своему заместителю.
Остальное в выдержках из протоколов. Читайте. Правда, каждый сделает выводы в силу своего образования, жизненного опыта, да и политических пристрастий. Я не сомневаюсь в оценках фотографа и Нефедова. Эти тверды, как дуб мореный. Другие более объективны. Николай по настроению. Слаю с Маэстро лишь бы повоевать. Так уж устроены эти люди.

"Денике. Мы как будто бы остановились на том, как сложились ваши воззрения к концу 1906 года. Что же, в дальнейшем за этот период времени с 1906 г. по 1917 г., ко времени революции, происходили ли изменения ваших политических воззрений и принимали ли вы какое-нибудь прямое или косвенное участие в политической жизни страны?

Колчак. Нет. Я не принимал участия; я в это время был занят чисто-технической работой, у меня не было времени, я соприкасался с ними, поскольку бывали разговоры.

Алексеевский. Здесь уместен один вопрос, который касается вот чего: вы сначала нам скажите, имели ли вы личные отношения с бывшим императором и с выдающимися членами и деятелями династии и в частности имела ли вы хоть одно свидание с Распутиным?

Попов. Я прибавлю, не изменились ли эти отношения до самой революция 1917 г.?

Колчак. Я никакого участия в политической работе не принимал. Попов. Вы уклоняетесь от прямого ответа: были ли вы тогда монархистом или нет?

Колчак. Я был монархистом и нисколько не уклоняюсь. Алексеевский. Мы бы хотели, чтоб вы нам сказали, не касаясь всех событий, какие произошли после Февральского переворота, — изменились ли ваши политические взгляды за это время и какими они представляются в настоящее время?
Попов. Как вы относились к самому существу вопроса свержения монархии и какова была ваша точка зрения на этот вопрос?
Колчак. Для меня было яспо, что монархия не в состоянии довести эту войну до конца, и должна быть какая-то другая форма правления, которая может закончить эту войну.
Тогда же я получил предложение приехать к Родзянко к завтраку. В разговоре Родзянко высказал оптимистический взгляд относительно положения в Черном море. Я сказал ему, что у меня идет такой же внутренний развал, как и везде. Пока мне удается сдерживать это движение, действуя на остатки благоразумия, но что в настоящее время уже есть признаки, что это благоразумие исчезает, и я нахожусь накануне такого же взрыва, который был в Балтийском Флоте, и что совершенно не верю в благополучие, которое чисто внешнего свойства. Родзяико задал вопрос: «Что же делать, по вашему мнению?». Я сказал, что единственный выход вижу в борьбе с тем, что нас разлагает: с пропагандой неизвестных безответственных типов, совершенно [59] неизвестно откуда появившихся, которые ведут открытую работу против войны и против правительства. Пока меня еще не тронули, и я пользуюсь известным влиянием, которое у меня еще осталось, но, вероятно, на-днях и это кончится. Я сказал, что я считаю, что бороться можно только этим путем, но что я положительно не знаю, к кому мне обратиться, кто мог бы помочь мне в этом деле. Родзянко спросил меня, обращался ли я к каким-нибудь политическим партиям, чтобы они помогли мне в этом деле. Я сказал, что пока еще не обращался. Родзянко предложил мне проехать к Плеханову и поговорить с ним; может быть, он даст совет, даст указания, как лучше поступить в этом деле.

Я поехал к Плеханову, изложил ему создавшееся положение и сказал, что надо бороться с совершенно открытой и явной работой разложения, которая ведется, и что поэтому я обращаюсь к нему, как главе или лицу известному с.-д. партии, с просьбой помочь мне, приславши своих работников, которые могли бы бороться с этой пропагандой разложения, так как другого способа бороться я не нижу в силу создавшегося положения, когда под видом свободы слова проводится все, что угодно. Насильственными же мерами прекратить, — в силу постановления правительства, — я этого не могу, и, следовательно, остается только этот путь для борьбы с пропагандой.

Плеханов сказал мне: «Конечно, в вашем положении, я считаю этот способ единственным, но он является и данном случае ненадежным». Во всяком случае, Плеханов обещал мне содействие в этом направлении, при чем указал, что правительстно не управляет событиями, которые оказались сильнее его. «Вы знаете — спросил меня он — что сегодня должно быть выступление войск, что сегодня, около 3-х часов, должны выступить войска с требованием смены части правительства?». Это было 21 — 22 апреля{15}. Кик раз в этот день, около 4-х часов, было назначено заседание правительства на квартире Гучкова, на Мойке. Плеханов заметил, что это выступление будет пробой правительства, — раз правительство не будет в состоянии справиться свыступлением против него, то какое же это правительство? По всей вероятности, оно должно будет пасть. «Я лично думаю.—сказал Плеханов, — что все идет не так, как мы хотели или предполагали; события принимают стихийный характер, и в этом случае отдельные лица или отдельные группы могут только до известной степени задерживать или способствовать точению, но я сомневаюсь, [60] чтобы мы могли в ближайшие дни что-нибудь сделать». Вот суть его отношения.

Тогда все это выступление базировалось главным образом на почве империалистической политики правительства, — стремлении получить Босфор и Дарданеллы, — что вызвало требование смены Гучкова и Милюкова, как носителей этой тенденции. Плеханов в разговоре со мной сказал такую фразу. «Отказаться от Дарданелл и Босфора — все равно, что жить с горлом, зажатым чужими руками. Я считаю, что без этого Россия никогда не в состоянии будет жить так, как она хотела бы».

От Плеханова я отправился прямо на совещание совета министров, которое происходило на Мойке, в квартире Гучкова. Когда я проезжал по Невскому и Морской, то мне начали попадаться отдельные воинские части, — там был Финляндский полк и, насколько помню, Измайловский. Вся эта демонстрация стекалась на Мариинскую площадь, перед Мариинским дворцом, где обычно заседало правительство. В данном же случае демонстранты сделали ошибку, не зная, что из-за болезни Гучкова правительство заседает не в Мариинском дворце, а на Мойке. Поэтому демонстрация происходила перед пустым фактически Мариинским дворцом. У Гучкова, в присутствии всего правительства, заседавшего под председательством князя Львова, я подробно доложил все, о чем уже упоминал раньше: о положении на Черном море и о том, к чему это, по моему мнению, должно привести. В это время получено было известие о демонстрации и о требованиях убрать Гучкова и Милюкова из состава правительства. Как резюме этихразговоров, было сказано как будто Милюковым: «Мы можем обсуждать здесь и говорить о чем угодно, а может быть, через несколько времени мы все in corpore будем сидеть в Крестах или в крепости. Какую же ценность имеют при данном положении суждения?» Конечно, с разумностью такого изгляда нельзя было не согласится.

Как раз перед концом заседания прибыл ген. Корнилов{16}, кажется, из Царского Села (я его и первый раз тогда видел). Корнилов сказал, что в городе происходит вооруженная демонстрация войск против правительства, что он располагает достаточными силами, чтобы прекратить это выступление, и в случае надобности, если бы произошло вооруженное столкновение, у него есть уверенность в возможности подавления этого движения. Поэтому он просил, чтобы правительство санкционировало это и дало возможность немедленно начать действовать. Это послужило [61] поводом к обмену мнениями и дебатам, при чем особенно против восставали Львов и Керенский, который заявил: «Наша сила заключается в моральном воздействии, в моральном влиянии, и применить вооруженную силу значило бы вступить на прежний путь насильственной политики, что я считаю невозможным». На этом заседание закончилось. Но Керенский долго еще беседовал с Корниловым. Затем Керенский обратился ко мне и спросил: «Как у вас, в Черном море?» Я сказал, что дело идет все хуже и хуже, сообщил ему, что я был у Плеханова, просил его помощи, и что, со своей стороны, я прошу его, так как он имеет связь с политическими партиями, — с партией с.-р. и другими, — прислать ко мне опытных руководителей митингов, опытных агитаторов, которые могли бы разбивать тех людей, которые у меня ведут разлагающую Флот пропаганду. Керенский обещал мне, что пришлет. На этом совещание закончилось.
Вечером я уехал в Псков, где в это время происходил совет командующих армиями, где был Алексеев, Рузский и целый ряд представителей армий — командующих армиямиили начальников штаба всего фронта. В Пскове были выслушаны доклады отдельных начальников. Картина, выяснившаяся при этом, превзошла все мои худшие ожидания. Я совершенно не ожидал, что в армии происходили событии, о которых открыто докладывали представители командного состана, — братание с немцами, продажа оружия, начавшийся стихийный уход с фронта. Словом, в армии происходил полный развал. Никаких мер, чтобы остановить этот развал и выйти из затруднительного положении, в сущности, никто не мог предложить. Что касается того, что, может быть, возникла мысль, что прекращение войны и есть этот исход, то должен сказать, что общее мнение было таково, что войну продолжать во что бы то ни стало нужно. Отдельных мнений в пользу прекращении войны я не помню, и наоборот, — общее мнение было таково, что войну прекратить мы не имеем возможности. Таким образом, совещание только констатировало факт развала в армии, не выработав никаких мер к борьбе с этим явлением.
Алекcеевский. Слышали ли вы, что товарищ министра иностранных дел Нератов перед большевистским переворотом увез с собой некоторые документы министерства иностранных дел? Колчак. За время пребывания в Петрограде я убедился, что это правительство состоит из людей искренних; и честных, желающих принести возможную помощь родине. Никого из них я не мог заподозрить, чтобы они преследовали личные или [65] корыстные цели. Они искренно хотели спасти положение, но опирались при этом на очень шаткую почву, — на какое-то нравственное воздействие на массы, народ, войска. Для меня было также совершенно ясно, что это правительство совершенно бессильно, что единственный орган, который выдвигается и вполне определился, — Совет Солдатских и Рабочих Депутатов — ведет совершенно открыто разрушительную работу в армии и вообще в отношении вооруженной силы, открыто выставляет лозунги прекращения войны с Германией и т. д. Правительство бороться с ним совершенно бессильно, хотя бы даже оно располагало силами, так как оно принципиально применять эту силу не хочет, а рассчитывает на возможность чисто морального воздействия и держится методов управления, основанных на чисто моральном воздействии. Такое впечатление на меня произвело правительство. Повидимому, такой точки зрения держались все члены правительства, так как разногласий у них не было. Гучков, может быть, и понимал положение, но на меня он произвел впечатление человека, так далеко зашедшего попути компромиссов, что для него не оставалось другого пути. Он сам говорил, что он больше работать не может, и, повидимому, ясно видел, что должен уйти.
Я указал, что сантиментальности в политике не существует, что в политике существуют чисто примитивные соображения о выходе из того или иного положения. Указал, что с союзниками мы связаны обязательствами, что союзники потратили колоссальные средства для оказания нам помощи, и что никогда раньше, до 1917-го года, мы не были так сильны в смысле [68] снаряжения и так подготовлены для окончания войны, что если мы сейчас бросим свое участие и будем в этом направлении что-нибудь делать, то, несомненно, вооружим против себя союзников, счет которых будет чрезвычайно тяжелым. Наша зависимость будет уже не от одной Германии, а, может быть, от целого ряда государств. Чем же расплачиваться придется нам? — говорил я. Ни для кого не тайна, что мы находимся в самом бедственном положении, и придется расплачиваться натурой, — территорией и нашими природными богатствами. И вот наступает, в конце концов, призрак раздела нашего; мы потеряем свою политическую самостоятельность, потеряем свои окраины, в конце концов, обратимся в так называемую «Московию», — центральное государство, которое заставят делать то, что им угодно, но то, что обусловливало нашу политическую самостоятельность и свободу, — все будет у нас отнято. Суть сводилась к этому.

Затем я указал, что союзники, действительно, в это время еще колебались, еще недостаточно ясно учитывали, какие последствия дадут у нас этот переворот иреволюция, как они отразятся на войне, и они перешли в наступление для того, чтобы дать возможность оправиться нашему фронту, т.-е. оттянуть немцев на себя. Союзники выполнили это апрельское наступление. Я указал на то, что прежде всего здесь мы связаны с союзниками не только какими-нибудь обязательствами, а связаны с ними кровью, — и союзники нам не простят. Я указал на те перспективы, которые казались мне несомненными. И вот мое спокойное, объективное и совершенно правдивое, без каких-нибудь недомолвок, сообщение произвело громадное впечатление на всех присутствующих. Ко мне начали обращаться команды с тем, что команды желают сами отправиться и, если надо, послать свои делегации на фронт с призывом продолжать войну во что бы то ни стало, что подобное положение является позорным, что мы прежде всего должны закончить войну, что эту войну можно закончить.
я вызвал контр-адмирала Лунина, командующего линейными кораблями, старшего по мне, и сказал ему, что я, будучи фактически поставлен в невозможность командовать, приказываю ему вступить в командование Флотом и поднять свой Флаг. Затем ко мне вечером, часов в восемь, явилась какая-то делегация от Совета, которая без всяких мотивов вынесла резолюцию, что она считает необходимым, чтобы я сдал свое командование старшему. Я ответил что командование уже сдал адмиралу Лунину. Делегация просила, чтобы переданы были всевозможные секретные документы. Я сказал: «Принимайте какие хотите документы, но имейте в виду, что это длительное дело. Вы, конечно, можете их принять и рассмотреть». Вместе с тем такое же постановление было относительно контр-адмирала Смирнова, моего начальника штаба. Относительно других офицеров никаких постановлений не было сделано. Затем я сказал, что уезжаю к себе домой, на берег.
английское и французское правительства тогда фактически могли в лучшем случае поддерживать [110] только деньгами такое предприятие, но ни одной винтовки, ни одного патрона и пулемета они дать не могли. Это могла дать только Япония. Поэтому я на одном из частных собеседований с князем Кудашевым и Хорватом сказал, что я считаю необходимым сейчас просить Японию об отпуске нам оружия под те суммы, которые находятся в распоряжении железной дороги, или каким-нибудь другим путем, но прежде всего надо известное оружие получить, потому что, раз мы не будем обеспечены оружием формирование вооруженной силы явится невозможным. Тогда кн. Кудашев предложил мне поехать к японскому посланнику Сайде, которому я, не скрывая ни цели, ни смысла всего происходящего, все изложил и сказал, что весь вопрос заключается в оказании нам помощи оружием, что я прошу снестись с правительством, какое оружие и в каком размере военное министерство Японии могло бы отпустить на предполагаемое формирование воинских частей, и что с моей стороны желание сводится к тому же, — и дал список. Затем ко мне прибыл Попуда и с ним я тоже обсуждал этот вопрос. При переговорах с Попудой относительно оружия, он сказал, что будет телеграфировать об этом в генеральный штаб, что в Харбине имеется японская миссия с генералом Накашима во главе, и было бы хорошо, если бы я с ним столковался. Он сообщил, что Семенову передали довольно много оружия, и что, вероятно, на известных условиях Япония согласится и нам дать вооружение. На этом мы покончили вес дела и переговоры в Пекине, и я уехал в Харбин.
В первые же дни мне было совершенно ясно, что Семенов действует, не считаясь ни с Хорватом, ни с его распоряжениями, широко применяя в полосе отчуждения железной дороги [112] реквизиционную систему, т.-с. просто забирая все, что можно. Семенов реквизировал все железно-дорожное имущество, — приставлял револьвер ко лбу, и все выносилось".

Воробей

  • Гость
Re: Белое движение России
« Ответ #254 : 07 Сентябрь 2010, 18:02 »
А зачем негатив? лучше ответ позже, чем никогда. Почитаем источник, откуда маэстро черпает сведения о Колчаке. Сделаем выводы, вот и все.
Воробей, вы в точку. Но ведь хотелось кому-то написать, нельзя мешать души чудесным порывам. Тем более, что писали бы Александру Колчаку. На него зарегистрирован почтовый ящик.
Что касается пионероненавистника, напоминаю, что у многих остались самые светлые воспоминания о днях, проведенных в пионерских лагерях, которых сейчас нет.

Да уж...... пионерлагеря -так сказать АЗЫ первых сексуальных опытов.........эххххххх   приятно вспомнить! :D :D :D :D :D %6 %6 %6 

 


Статистика посещений Карты посещений сайта