В августе 1988 года военно-транспортный самолёт АН-12, заходя на посадку на аэродром Ейска, выпустил шасси над селом Глафировка Щербиновского района. Погода, как говорят лётчики, была «миллион на миллион». Ярко светило солнце, внизу ровной гладью, отдавая голубизной, расстилался Ейский лиман, на котором виднелись прогулочные катера, яхты, лодки рыбаков. Через несколько минут АН-12 должен был приземлиться на аэродроме Ейска. Но до посадочной полосы, которая из кабины пилотов была хорошо видна, экипаж недотянул буквально несколько километров.
Шум работающих двигателей оборвался в один миг, и сидевшие в салоне люди, очевидно, увидели, как винты мощных моторов, замедляя свой бег, прекращают вращение. Самолёт стал падать на воду. Если бы не выпущенные шасси, как считают специалисты, крылатая машина приводнилась бы на корпус и последствия авиакатастрофы не оказались столь тяжёлыми. Зацепив колёсами водную поверхность, АН-12 клюнул носом и ушёл под воду. Удар о дно лимана повредил корпус самолёта, в салон хлынули морская вода и топливо из разбитых баков.
Катастрофу самолёта августовским днём наблюдали с берега Ейского лимана тысячи ейчан и гостей города. Трудно представить, какими могли быть последствия, откажи двигатели над Ейском. Глиссада АН-12 проходила над густонаселённым вторым микрорайоном города.
Падение машины видел вахтенный спасательной станции. Он доложил руководству об авиационной катастрофе. Заместителем начальника станции тогда являлся Михаил Стаханов. Он находился на своём рабочем месте. Дал команду на выход катера в лиман к месту падения лайнера и лично возглавил аварийно-спасательную группу. Перед выходом в море вахтенному дал приказ: мобилизовать и направить к месту крушения все плавсредства, имеющиеся на берегу. Но владельцы маломерных судов, находившихся на воде, без каких-либо приказов и просьб сами поспешили к самолёту.
– Когда мы подошли к самолёту, – рассказывает Михаил Михайлович, – часть пассажиров стояла на крыльях. Многие находились в шоке, с различными травмами. Стали подходить рыбацкие лодки. Забирали на них людей и отправляли на берег, куда уже подъезжали машины «скорой помощи».
Из кабины и пассажирского салона удалось выбраться всем. Но пассажиры были и в грузовом отсеке.
– Проникнуть внутрь самолёта мы не смогли, – рассказывает спасатель. – Когда открыли люк, то увидели, что отсек заполнен морской водой, перемешанной с керосином. Костюмы у нас были легководолазные, не предназначенные для работы в агрессивной среде. Авиационное топливо разъело бы наше снаряжение, что привело бы к гибели водолазов. Эта смесь воды и керосина, видимо, и стала причиной гибели большинства пассажиров лайнера. А вскоре прибыли военные, поблагодарили за оказанную помощь и отправили нас на берег. Район падения самолёта закрыли для плавания.
Катастрофа, как уже говорилось, произошла на глазах у большого количества людей. Поэтому умолчать о произошедшей трагедии никак бы не удалось. По городу стали распространяться различные слухи. Чтобы их пресечь, в «Приазовских степях» было опубликовано официальное сообщение о ЧП без указания причин катастрофы и количества погибших. И лишь когда из воинской части поступил заказ на изготовление гробов, стало известно, что погибли 32 авиационных специалиста.
В водах Ейского лимана погибли лучшие лётчики и техники, избранные делегатами и летевшие на отчётно-выборную партийную конференцию. Серьёзный урон понесло не только Ейское авиационное училище, но и вся авиация Советского Союза.
После выводов, которые сделала комиссия, заместителя командующего ВВС округа, давшего команду использовать для доставки офицеров именно этот АН-12, отправили в отставку. Говорят, неполное служебное соответствие было объявлено командиру полка. Всё вышеизложенное – рассказы людей, по роду своей служебной деятельности имевших возможность ознакомиться в той или иной степени с результатами проверки. Но делились они информацией неохотно и просили не упоминать их фамилий. Связывает, видимо, подписка о неразглашении военной тайны, которую давал каждый военнослужащий. Хотя, по большому счёту, это секрет полишинеля, которым прикрывают разгильдяйство и халатность высокого начальства.
Недавно, в 25-ю годовщину авиакатастрофы АН-12 и гибели военнослужащих, к месту падения самолёта выехали представители общественной организации «Боевое братство», органов власти. Опустили в воды Ейского лимана венки, почтили память погибших минутой молчания. Акция стала традиционной, вот только участниками её является узкий круг людей.
А может, следовало бы изготовить мемориальную доску с фамилиями погибших авиаторов, закрепить её, допустим, у памятника самолёту СУ-17, установленному недалеко от контрольно-пропускного пункта бывшего авиационного училища. Тогда сюда могли бы приходить родные и близкие, друзья и знакомые погибших лётчиков и авиационных специалистов.