Рано утром во вторник, когда рубль опустился до новых глубин, российский Центробанк повысил ставку до 17%. Почему российское правительство решило использовать свои крупные валютные резервы для стабилизации рубля, отказавшись от обычного в таких случаях пути? Следует ли нам ждать резкого повышения инфляции в России? Каким будет следующий ход российского Центробанка? Что сделает Путин? Эксперты из Института Брукингса излагают свою точку зрения на новости о падении рубля и пытаются ответить на некоторые из заданных вопросов.
Клиффорд Гэдди, старший научный сотрудник Центра США и Европы, Программа внешней политики:
Валютные резервы и ядерное оружие – это последние линии обороны России. Если они исчезнут, Россия будет беззащитна. Пока Запад вводит санкции (по прогнозам, отменять их не будут), России крайне важно сохранять свои резервы – так думает Путин.
Поэтому у Центробанка не остается хорошего выхода. Увеличение ставки не поможет. А поскольку оно очень резкое и все равно не помогает, прогнозы и ожидания будут еще больше ухудшаться.
Как низко может упасть рубль? Всегда есть какой-то уровень равновесия. Но сейчас царит паника. Психология подавляет рыночные законы. Это как с изъятием вкладов с банковских счетов. Если в ближайшее время не остановится падение нефтяных цен, не появятся сигналы об отмене санкций, рубль продолжит снижение. Все оставшиеся инструменты воздействия (а самый очевидный и почти неизбежный среди них это контроль над движением капитала), которые позволят не притрагиваться к резервам, будут и дальше наносить вред экономике.
Западные обозреватели злорадствуют. Но нас должно беспокоить то, что Россия может дойти до критической точки, когда русские почувствуют, когда им станет ясно, что Запад стремится их уничтожить, что время играет против них, и что им уже нечего терять, а надо принимать кардинальные меры – и чем скорее, тем лучше. Остается надеяться, что они найдут какие-то меры и способы в финансовой сфере, прежде чем скажут «хватит» и обратятся к военным вариантам действий (а также к невоенным методам «гибридной войны»).
Я не могу не вспомнить работу Джеффри Рекорда (Jeffrey Record) «Решение Японии начать войну в 1941 году. Некоторые уроки на сегодня» (Japan's Decision for War in 1941: Some Enduring Lessons), которая была написана в 2009 году. Тогда нефть для Японии была тем же, чем сегодня для России является валюта. 70% нефти Япония закупала в США, но в 1941 году мы ввели эмбарго. В конце лета 1941 года запасов нефти у Японии осталось менее чем на год, даже с учетом «жестких мер военного регулирования», как писало в то время высшее военное командование в своем меморандуме. С точки зрения стороннего наблюдателя, Японии было бессмысленно начинать войну с США, так как американская экономика была в десять раз крупнее японской. Но если бы японцы ничего не сделали, Япония была бы уничтожена. И они подумали, что США не хватит мужества, чтобы вести войну. Но главный момент заключался в том, что альтернативой, по мнению Токио, была полная утрата суверенитета.
Рекорд писал: «Соединенные Штаты, по сути дела, требовали, чтобы Япония отказалась от своих великодержавных устремлений и согласилась на перманентную стратегическую зависимость от враждебно настроенного Вашингтона. Такой выбор неприемлем для любой великой державы».
Джереми Шапиро, научный сотрудник Проекта международного порядка и стратегии Центра США и Европы, Программа внешней политики:
Если, как считает Клифф, российское государство предпочитает бедность зависимости от Запада, то российской экономике и, соответственно, мировой стабильности предстоят трудные времена. Резервы – это обычно первая линия обороны, предотвращающая валютный кризис, но в случае с Россией они, похоже, в большей мере превращаются в стратегический актив, который надо беречь, но не в экономический инструмент, который надо задействовать. Сигналы российского Центробанка о том, что резервы никто трогать не будет, усугубляют валютный кризис и ограничивают действенность других экономических рычагов. В целом, подчиненное положение российской экономической политики по отношению к мнимым императивам безопасности означает, что от творцов этой политики не следует ждать изящного лавирования в кризисном шторме, если таковой существует.
Все это плохие новости. Многие новые воины холодной войны на Западе испытывают злорадство едва ли не на гормональном уровне и ждут, что русские склонят головы перед экономической действительностью, какая сегодня существует на Украине. Но пожертвовав российской экономикой ради стратегической независимости, руководство России вряд ли пойдет на уступки по ключевым вопросам безопасности, просто потому что страну поразил сокрушительный валютный кризис. И в любом случае, даже неохотные уступки России по Украине в данный момент не успокоят рынки и не убедят их в том, что отношения Москвы и Запада вышли на долговременную позитивную траекторию. Скорее всего, российские лидеры сделают ставку на знаменитое российское терпение и способность преодолевать трудности, а также на жесткие репрессии, чтобы сохранить внутреннюю стабильность и режим власти во время рецессии, которая может затянуться и уничтожить (в который раз!) сбережения россиян. Конечно, здесь поможет образ внешнего врага, на которого можно возложить вину за экономический кризис. Как говорит Клифф, российская агрессия в той или иной форме кажется естественным сопровождением такой политики.
Если, как постоянно утверждает Запад, цель экономических санкций не в том, чтобы разрушить российскую экономику и причинить страдания простым россиянам, то мы добились катастрофического успеха. Никто не ждал, что нефтяные цены всего за несколько месяцев снизятся почти наполовину, но это случилось, и такое сочетание ценового падения и санкций оказалось смертельным для российской экономики. Санкции в очередной раз показали, насколько трудно их дозировать и приспосабливать к обстоятельствам. Но по крайней мере, мы должны попытаться. Предыдущий экономический кризис в России в конце 1990-х дал нам путинский режим, и следующий режим вряд ли доставит нам больше удовлетворения. Мы не можем улучшать отношения с Россией и укреплять европейскую стабильность на руинах российской экономики. Это значит, что западные политические руководители должны задуматься о том, как остановить экономический кризис в России, который мы наблюдаем сегодня, а не способствовать его усилению. Трудности такого пути нельзя недооценивать, но лучший способ добиться улучшения это поиск подлинного компромисса в вопросах безопасности с Россией через ее соседей, которые считают ее великой державой, хотя она погрязла в серьезном экономическом кризисе.
Стивен Пайфер, директор Инициативы по контролю вооружений и нераспространению, старший научный сотрудник Центра США и Европы, Центра безопасности 21-го века и Программы внешней политики:
Путин и Кремль убедили себя в том, что цель экономических санкцийь – это смена режима, хотя это не так. Цель – добиться изменений в поведении России по отношению к Украине. Я все еще верю в то, что санкции могут подтолкнуть русских к урегулированию на востоке Украины. Мы с Джереми расходимся во мнениях относительно деталей такого компромисса, но я считаю, сейчас Западу самое время подать Кремлю сигнал о том, что:
санкции будут ослаблены, если российская политика в отношении Украины изменится, и что Запад готов к работе с Киевом и Москвой по поиску выхода из кризиса, позволяющего спасти репутацию каждой из сторон. Может, Путин в это и не верит, но у него есть возможность проверить это … или нет.
Читать далее:
http://inosmi.ru/russia/20141219/225034052.html#ixzz3MIqdHyib Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook