Весьма оригинальный подход к решению одной животрепещущей проблемы в СА....
В логове врага
Он вам покажет, как надо Родину любить!За первые четыре года службы я понял, что от них только вред нормальному человеку: звание попытались задержать, с должности меня сняли, на новую технику не пустили, пытались сделать из меня «вечного второго штурмана» без всяких перспектив на продвижение и, чтобы уже окончательно растоптать – попытались исключить из партии, что в прежние времена было равносильно расстрелу.
Но, несмотря на такую заботу о моей службе, я не сдался, водку пить не кинулся, как это часто бывает, а продолжил заниматься делом, причем летал хорошо, и так уж сложилось, что даже замполитские происки не смогли помешать моему продвижению.
С годами мое отношение к замполитам не только не изменилось, но я стал еще лучше понимать всю гнилую сущность этой братии.
Прослужив несколько лет, я стал поспокойнее, перестал реагировать выкриками из строя на каждую замполитскую глупость, но уже в спокойной обстановке, в классе или в курилке, с удовольствием высмеивал это подлое племя, невзирая на чины и звания.
Замполитам все это не нравилось, но они понимали, что наскоком меня уже не возьмешь, затаились и пока вредили на бытовом фронте: то квартиру не дадут, то не выделят место в детском саду. И ждали какой-нибудь моей промашки, чтобы стаей накинуться и растерзать, как у них принято.
В общем, установилось такое вооруженное перемирие, но я знал, что они не успокоятся, поэтому вел себя осторожно.
Шло обычное партийное отчетно-перевыборное собрание эскадрильи. Как всегда, приперся замполит полка с парторгом полка, они уже согласовали все предложения по кандидатуре нового секретаря партийной организации эскадрильи, внесли на наше рассмотрение состав партийного бюро, и ждали утверждения нами своих предложений. Ну, все шло, как обычно.
И вдруг, что-то пошло не так…
Встал весьма авторитетный, а поэтому и бесперспективный, командир отряда и предложил избрать меня в партбюро с дальнейшим избранием секретарем партийной организации эскадрильи, добавив в конце своего выступления, загадочную фразу:
«Он вам покажет, как надо Родину любить!»
Пока комэска с замполитом полка, охренев от такого резкого предложения, совещались, как унять этот стихийный порыв партийных масс, собрание пошло по совсем непредсказуемому пути, в результате чего, я и стал «партийным гауляйтером» эскадрильи.
Нельзя сказать, чтобы я обрадовался этой дополнительной нагрузке, но не оправдать доверие я не мог, поэтому решил, что нет худа без добра – раз уж я не могу победить замполитов в открытом бою, то в связи с избранием меня на высокий партийный пост, проникнув, так сказать, в логово врага, буду разваливать их систему изнутри.
И начался новый виток битвы с дураками.
Я старался, как мог – прекратил практику партийных взысканий по команде сверху, не приглашал никого из «партийно-политической клики» полка на наши собрания, чтобы спокойно поговорить о своих делах, резко менял даты собраний, чтобы эти полковые партийцы не успели подготовиться, собрания проводил быстро, без всякой лишней болтовни, иногда и на стоянке, в служебное время, так сказать, в боевой обстановке, без лишней формалистики.
Замполит эскадрильи, как мог, пытался вредить всем моим начинаниям, бегал с докладами к замполиту полка, жаловался на мои методы, но народ, воодушевленный тем, что все наши обязательные посиделки превратились в интересные и совсем не длинные деловые совещания, прямо объяснил замполиту, что, если он и дальше хочет спокойно служить в нашей эскадрилье, то пусть поумерит свой пыл.
Так прошел год.
а очередном перевыборном собрании, я попросил освободить меня от этой нагрузки, мотивируя тем, что я хотел бы сосредоточиться на новой должности штурмана эскадрильи, и предложил избрать на эту должность подготовленного мною товарища, который не хуже меня все понимает и так же ненавидит замполитов. Партийные массы эскадрильи, в едином порыве плюнув в души замполитов, избрали предложенного товарища, а меня выдвинули в партийный комитет полка, чтобы я оттуда мог контролировать все происки врага.
Получив в эскадрильи практику внутрипартийной борьбы, я и в парткоме полка продолжил линию на борьбу с врагами всего прогрессивного офицерства – с замполитами. Я прекрасно понимал, что нельзя наказывать командиров эскадрилий лишь потому, что так приказал политотдел дивизии, и всегда находил причины для того, чтобы вместо партийного взыскания просто ограничиться разбором вопроса на парткоме.
Если в эскадрилье, идя навстречу замполитам, строго наказывали летчика за ошибки в технике пилотирования, я старался это наказание смягчить, и мне часто это удавалось. Замполит полка и секретарь парткома, бывший замполит ТЭЧ, зубами скрипели, но ничего со мной поделать не могли, ведь я был не назначенным, а избранным членом парткома, и за мной всегда стояла партийная организация эскадрильи, мои сослуживцы, которых я не мог разочаровать.
Через пару лет я был назначен штурманом полка, и борьба с замполитами перешла на другой уровень.
Суд честиВ полку существовал «суд чести офицеров». Именно существовал, так как туда были назначены совершенно невыразительные личности, которые во всем выполняли гнусную волю замполитов, предлагая командиру полка только два вида взысканий – снять с должности, понизить в звании.
Меня совершенно не интересовала деятельность этого «суда», так как они занимались только младшими офицерами, до капитана включительно, а я был уже майором, проступки старших офицеров рассматривал «суд» в дивизии. Но сидеть на этих утомительных собраниях приходилось, такой уж порядок.
Как-то сидели на перевыборном собрании этого «суда»… Ну такая тоска, что и словами не описать. Председатель «суда» что-то бубнил с трибуны, впереди были перевыборы, все это происходило после служебного дня, короче, раздражение масс приближалось к критической точке, но конца этому безобразию видно не было.
Началось выдвижение кандидатов. Замполиты, имея готовый список нового «суда», играли в демократию, предлагая офицерам самим выдвигать кандидатуры, но народ, утомленный рабочим днем и этим сиденьем, инициативы не проявлял. Именно этого и добивались замполиты – утомив народ, они собирались предложить для голосования состав «суда» списком, который сами и предложат. Нехитрый прием подлых замполитов, давно мне известный.
И я не смог спокойно сидеть, не разоблачив все эти подлости.
Встал и, не обращая внимания на присутствующий партийно-политический сброд, в спокойной форме рассказал народу, что сейчас будет:
«Вы сидите бездумно, а сейчас замполиты протащат свой список, назначат Председателем какого-нибудь «потного капитана», и будет этот «суд» вас же с должностей снимать, и в звании понижать, за малейший неуставной чих. Мне без разницы, я этому «суду» неподвластен, но уже устал на эту муть смотреть, поэтому предлагаю быстро избрать достойных, и закончить этот балаган».
Народ очнулся, и я тут же получил «торпеду в бок»: «Мы тебя давно знаем, доверяем, поэтому, быстренько называй наших достойных представителей, и мы их сейчас избираем, а тебя – Председателем».
Замполиты всполошились, но супротив измученного, но внезапно прозревшего народа, они ничего сделать не смогли, и вот так внезапно я и стал Председателем суда чести офицеров полка.
Два года я судил наших офицеров…
Судил честно и быстро, проступки разбирал, невзирая на мнение замполитов: в основном ограничивались рассмотрением вопроса или выговором. Заседания проводил в стиле «КВН», народу нравилось, замполитам – нет, но я на этих гадов внимания не обращал, количество разжалованных офицеров резко пошло вниз.
Несмотря на то, что дела шли хорошо, на очередном собрании я попросил меня переизбрать, потому что я – за сменяемость власти.
Вот таким был мой скромный вклад в борьбу с главными врагами всех нормальных офицеров – с замполитами.
Прослужив офицером лет пятнадцать, став подполковником, я перестал обращать внимание на замполитов, и они обходили меня стороной.
https://topwar.ru/189351-v-logove-vraga.html 