Ну так вот!
Маленький фрагмент эксклюзивного интервью лётчика 21-го ИАП КБФ, выпускника ЕВМАУЛ 1941 года Цыганкова Николая Петровича.
Г.В. А кто отлынивал и прятался в полку?
Н.Ц. Не буду я говорить, но они были. Но их мало было.
Г.В. А были и трусы?
Н.Ц. Если он отлынивает, значит, он - трус.
Г.В. Были ли случаи, когда серьезно наказывали летчиков за трусость и отказ лететь? Разжаловали? В штрафные батальоны отправляли?
Н.Ц. У нас в полку не было таких случаев, а в авиации Балтийского флота были. Только не за трусость. Был случай с одним героем, Костылев его фамилия. Хотите, расскажу?
Г.В. Да, конечно.
Н.Ц. Когда мы перелетели с Гора Валдай на аэродром Бернгардовка в 1942 году там уже стояла одна из отдельных эскадрилий на самолетах Миг-3. На всю эскадрилью у них один самолет остался, один Миг-3 – красавец. Я очень любил этот самолет, он только очень сильно шумел на взлете. Вот на этом Миг-3 и летал капитан Костылев, причем один. Тогда бои были на высотах до 3-Х тысяч метров, а чаще на 1500 – 2000 метров, максимум. А он заберётся на высоту 5-7 тысяч и пикирует. Кто попадался ему, тех он обязательно сбивал, если нет никого, то он на малой высоте уходит домой, т.е. на аэродром.
В штрафники как он попал, могу рассказать. В начале 1943 года, тогда он уже Героем был, капитаном, командиром эскадрильи. В Ленинграде тогда работал Пушкинский театр, сейчас Александринский, тогда там оперетки ставили. На одно из представлений и пошел Костылев. Он один сидел. А рядом с ним сидел морской офицер – капитан второго ранга с женщиной. Ну, они видят – Герой сидит, разговорились и пригласили его в гости, недалеко, в квартиру на Невском проспекте. Пришли, она накрывает на стол, а там только что «птичьего молока» нет. А ведь блокада… Сам Костылев очень крепким был парнем. Слегка подвыпили, ну, Костылев не выдержал и выдал: «Так, растак! Тут люди с голоду помирают, а у вас что творится?!» И дал хозяину хорошенько, побил. А тот в суд на него подал. На трибунале Костылев объяснял за что он бил капитана 2 ранга: «В городе люди голодают, а он ворует. Я его и отлупил». Но никто героя слушать не стал, разжаловали его в матросы и лишили всех наград. Попал он в пехоту на финскую границу.
Что у финнов, что у немцев, разведка работала очень хорошо, не как наша. Узнали, что Костылев здесь, на линии фронта в окопах. Через некоторое время они стали сбрасывать листовки: «Костылев, переходи к нам! У нас с лётчиками так не обращаются». Наши комиссары, жим-жим, испугались. А что? Он возьмёт и перейдёт. И Костылева с передовой – обратно. Тогда Командующий авиации флота позвонил командиру полка Голубеву В.Ф.: «Костылева возьмёшь к себе?!» Голубев очень обрадовался: «Конечно, возьму!» - и забрал Костылева. Это я узнал из книги самого Голубева В.Ф.. Костылев считался самым лучшим летчиком у нас, у него было больше всех сбитых самолетов, и он больше всех провел воздушных боев.
Г.В. Он был в Вашем полку?
Н.Ц. Нет, он был в 3-м полку. А тогда попал в 4-й полк. Он в нашем полку не был. После того как Голубев его взял, он стал летать ведущим, при этом будучи рядовым матросом. А ведомым ему дали «нормального» лейтенанта. В 4-м полку он сбил один или два самолета. Позже его восстановили в звании и вернули все награды. Финны и немцы хорошо Костылева знали.
Я сам лично слышал по радиостанции, как они предупреждали своих: «Ахтунг! Ахтунг! Костылев в воздухе!»


Остаётся добавить, что
Георгий Дмитриевич Костылев проходил обучение и в нашем Училище! Поэтому по праву внесён в наши списки Героев!
http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1131Всего во время войны совершил 418 боевых вылетов, в 112 воздушных боях сбил лично 12 и в группе 34 самолёта противника. (Сюда не вошли победы, которые он одержал в должности инспектора. По неофициальным данным у него не менее 20 личных побед.)
О сбитых надо говорить долго и отдельно. Одни "раздавали" свои победы по разным причинам, другие по справедливости делили с ведомыми, третьи, пользуясь положением, групповые победы присваивали себе, четвёртые иногда и приписывали.
У самого Николая Петровича Цыганкова 12 побед, из них 2 лично. Учитывая то, что он летал на сопровождение - это очень много. Но и это - не все. Цыганков и сейчас боец! Нормальный такой лётчик, свой человек. Рассказывает живо, говорит правду, не пытаясь приукрасить. Относится и к себе, и к товарищам, и к прошедшей войне честно и трезво. А истребителей сопровождения надо награждать не только по количеству сбитых фрицев, но и по количеству "не сбитых" наших штурмовиков, которых они опекали.
Г.В. У Вас не было такого, чтобы кто-то «тянул одеяло на себя»?
Н.Ц. У нас в звене - нет, мы все делали вместе и делить нам было нечего.